Сингапур – один из немногих финансовых центров, где токенизация перестала быть экспериментом и постепенно становится частью инфраструктуры рынка. При этом речь идёт уже не о криптовалютной «повестке», а о перераспределении функций между банками, рынками капитала и блокчейн-инфраструктурой. Согласно отраслевым оценкам, объём рынка токенизированных реальных активов (RWA) в 2025 году превысил $24 млрд, а темпы роста сегмента остаются двузначными, поддерживаемыми институциональными игроками и банками в Азии и США [1]. На этом фоне Сингапур закрепил за собой статус одной из наиболее структурированных юрисдикций для цифровых активов.
В данной статье рассматривается, как Сингапур формирует собственную модель развития токенизации финансовых активов и цифровых финансовых инструментов и почему этот подход становится одним из наиболее прагматичных в мире. Отдельный акцент сделан на роли Monetary Authority of Singapore (MAS) и программе Project Guardian, в рамках которой тестируются реальные финансовые инструменты: токенизированные облигации, фонды, инструменты денежного рынка и межбанковские расчёты.
В данной статье рассматривается, как Сингапур формирует собственную модель развития токенизации финансовых активов и цифровых финансовых инструментов и почему этот подход становится одним из наиболее прагматичных в мире. Отдельный акцент сделан на роли Monetary Authority of Singapore (MAS) и программе Project Guardian, в рамках которой тестируются реальные финансовые инструменты: токенизированные облигации, фонды, инструменты денежного рынка и межбанковские расчёты.
Роль MAS и результаты стратегии Project Guardian
За последние несколько лет токенизация реальных активов (Real World Assets, RWA) стала одним из ключевых направлений развития цифровых финансов. Стратегия Сингапура выглядит более структурированной, чем в большинстве других юрисдикций. Центральную роль играет Денежно-кредитное управление Сингапура (MAS), которое выстраивает регулирование не вокруг криптовалют как класса активов, а вокруг токенизации как финансовой инфраструктуры.
Флагманская инициатива Project Guardian стала одной из крупнейших глобальных платформ для тестирования токенизированных рынков капитала. По данным MAS и отраслевых отчётов, в программе участвуют более 40 финансовых институтов и регуляторов из разных стран, включая крупные международные банки, управляющие компании и инфраструктурных провайдеров [2]. Важно, что Project Guardian изначально задумывался не как эксперимент с криптовалютами, а как тестовая среда для модернизации традиционных финансовых рынков: облигаций, валютных операций, фондов и межбанковских расчётов.
Одним из наиболее показательных результатов программы стали пилоты с токенизированными долговыми и денежными инструментами, включая токенизированные MAS bills (краткосрочные бумаги Денежно-кредитного управления) и межбанковские расчёты с использованием оптового цифрового сингапурского доллара (wholesale CBDC). Значение этих пилотов не в конкретной цифре, а в характере перехода: токенизация выходит за рамки лабораторных тестов и начинает использоваться в реальных институциональных расчётах, включая управление ликвидностью и операции на коротком денежном рынке. Фактически формируется параллельный слой инфраструктуры, где государственные и денежные инструменты существуют в цифровой форме и могут использоваться в более гибких сценариях расчётов.
Если ранняя стадия развития RWA была сосредоточена на «переносе активов на блокчейн», то текущий этап в Сингапуре смещается в сторону токенизации денег и банковских обязательств. MAS тестирует модели, в которых токенизированные депозиты и банковские обязательства позволяют проводить круглосуточные (24/7) расчёты между финансовыми институтами, снижая зависимость от традиционных клиринговых циклов. Это приближает финансовую систему к модели практически непрерывной ликвидности, где расчёты становятся мгновенными. Такой подход принципиально отличается от классической крипто-модели: вместо создания параллельной финансовой системы формируется цифровой слой поверх существующей банковской инфраструктуры.
Флагманская инициатива Project Guardian стала одной из крупнейших глобальных платформ для тестирования токенизированных рынков капитала. По данным MAS и отраслевых отчётов, в программе участвуют более 40 финансовых институтов и регуляторов из разных стран, включая крупные международные банки, управляющие компании и инфраструктурных провайдеров [2]. Важно, что Project Guardian изначально задумывался не как эксперимент с криптовалютами, а как тестовая среда для модернизации традиционных финансовых рынков: облигаций, валютных операций, фондов и межбанковских расчётов.
Одним из наиболее показательных результатов программы стали пилоты с токенизированными долговыми и денежными инструментами, включая токенизированные MAS bills (краткосрочные бумаги Денежно-кредитного управления) и межбанковские расчёты с использованием оптового цифрового сингапурского доллара (wholesale CBDC). Значение этих пилотов не в конкретной цифре, а в характере перехода: токенизация выходит за рамки лабораторных тестов и начинает использоваться в реальных институциональных расчётах, включая управление ликвидностью и операции на коротком денежном рынке. Фактически формируется параллельный слой инфраструктуры, где государственные и денежные инструменты существуют в цифровой форме и могут использоваться в более гибких сценариях расчётов.
Если ранняя стадия развития RWA была сосредоточена на «переносе активов на блокчейн», то текущий этап в Сингапуре смещается в сторону токенизации денег и банковских обязательств. MAS тестирует модели, в которых токенизированные депозиты и банковские обязательства позволяют проводить круглосуточные (24/7) расчёты между финансовыми институтами, снижая зависимость от традиционных клиринговых циклов. Это приближает финансовую систему к модели практически непрерывной ликвидности, где расчёты становятся мгновенными. Такой подход принципиально отличается от классической крипто-модели: вместо создания параллельной финансовой системы формируется цифровой слой поверх существующей банковской инфраструктуры.
Банки становятся ключевыми игроками
Одна из ключевых особенностей сингапурской модели – токенизация развивается не стартапами, а крупными финансовыми институтами. Банки региона уже переходят от пилотных проектов к продуктам. Например, DBS Bank запустил токенизированное физическое золото для розничных клиентов, где каждый токен обеспечен реальным граммом золота, хранящимся в сингапурских хранилищах. Это один из первых случаев, когда токенизация становится частью массового банковского продукта, а не только институциональной инфраструктуры. Подобные инициативы показывают важный сдвиг: токенизация выходит за пределы «межбанковского эксперимента» и постепенно интегрируется в клиентские сервисы.
Сам по себе запуск токенизированного золота может показаться нишевым, однако его значение шире. Это пример того, как токенизация становится частью массового банковского предложения, а не остаётся исключительно инструментом институциональных расчётов или экспериментов с блокчейн-инфраструктурой. Более того, он демонстрирует изменение отношения банков к цифровым активам: от осторожного наблюдения и пилотов они переходят к созданию полноценных коммерческих продуктов.
Развитие сингапурской модели происходит на фоне глобальной конкуренции подходов к цифровым активам. США делают ставку на инициативы частного сектора и институциональных игроков, Европейский союз – на комплексное регулирование через MiCA*, а Гонконг активно развивает рынок цифровых облигаций и государственные проекты по токенизации. На этом фоне Сингапур занимает промежуточную позицию: он не либерализует рынок полностью, но и не сдерживает инновации чрезмерным регулированием. Вместо этого страна формирует модель регулируемой токенизации, в которой цифровые активы рассматриваются не как альтернатива традиционным финансам, а как новый инфраструктурный слой существующей финансовой системы.
Эта модель опирается и на зрелую лицензионную рамку: деятельность провайдеров цифровых токенов регулируется Payment Services Act и режимом лицензирования, а инфраструктурные инициативы MAS (Global Layer One, Project Orchid) формируют слой расчётов и стандартов, на который опираются пилоты Project Guardian.
*MiCA (Markets in Crypto-Assets) — регламент ЕС, устанавливающий единые правила для участников крипторынка: защита потребителей, финансовая стабильность и поддержка инноваций.
Сам по себе запуск токенизированного золота может показаться нишевым, однако его значение шире. Это пример того, как токенизация становится частью массового банковского предложения, а не остаётся исключительно инструментом институциональных расчётов или экспериментов с блокчейн-инфраструктурой. Более того, он демонстрирует изменение отношения банков к цифровым активам: от осторожного наблюдения и пилотов они переходят к созданию полноценных коммерческих продуктов.
Развитие сингапурской модели происходит на фоне глобальной конкуренции подходов к цифровым активам. США делают ставку на инициативы частного сектора и институциональных игроков, Европейский союз – на комплексное регулирование через MiCA*, а Гонконг активно развивает рынок цифровых облигаций и государственные проекты по токенизации. На этом фоне Сингапур занимает промежуточную позицию: он не либерализует рынок полностью, но и не сдерживает инновации чрезмерным регулированием. Вместо этого страна формирует модель регулируемой токенизации, в которой цифровые активы рассматриваются не как альтернатива традиционным финансам, а как новый инфраструктурный слой существующей финансовой системы.
Эта модель опирается и на зрелую лицензионную рамку: деятельность провайдеров цифровых токенов регулируется Payment Services Act и режимом лицензирования, а инфраструктурные инициативы MAS (Global Layer One, Project Orchid) формируют слой расчётов и стандартов, на который опираются пилоты Project Guardian.
*MiCA (Markets in Crypto-Assets) — регламент ЕС, устанавливающий единые правила для участников крипторынка: защита потребителей, финансовая стабильность и поддержка инноваций.
Ограничения и системные риски развития токенизации
Несмотря на быстрый рост рынка токенизированных активов, текущая стадия развития RWA остаётся структурно незрелой. Ключевая проблема в том, что технологическая возможность «перевода активов в токены» не формирует ликвидный рынок автоматически. Академические исследования и эмпирические данные показывают, что значительная часть токенизированных инструментов демонстрирует низкий оборот и ограниченное число активных участников. Даже в сегментах с наибольшим интересом (токенизированные казначейские облигации или частный кредит) вторичная торговля остаётся фрагментированной, а ликвидность концентрируется в нескольких институциональных сегментах.
Дополнительным ограничением выступает регуляторная и юридическая неоднородность. В большинстве случаев токен не является самостоятельным правовым объектом, а представляет собой цифровое отражение оффчейн-актива через сложные юридические конструкции. Это создаёт зависимость от банков и традиционной инфраструктуры, снижая «чистую» децентрализацию модели. (Оффчейн-актив – актив, который существует вне блокчейна, в традиционной финансовой или реальной экономике, но может быть представлен в блокчейне в виде цифрового токена.)
Дополнительным ограничением выступает регуляторная и юридическая неоднородность. В большинстве случаев токен не является самостоятельным правовым объектом, а представляет собой цифровое отражение оффчейн-актива через сложные юридические конструкции. Это создаёт зависимость от банков и традиционной инфраструктуры, снижая «чистую» децентрализацию модели. (Оффчейн-актив – актив, который существует вне блокчейна, в традиционной финансовой или реальной экономике, но может быть представлен в блокчейне в виде цифрового токена.)
Вывод
Сингапурская модель показывает, что токенизация постепенно перестаёт быть частью криптовалютной повестки и становится элементом инфраструктуры традиционных финансов. Крупнейшие банки уже тестируют и внедряют реальные продукты, а регулятор формирует единые стандарты будущей архитектуры рынков капитала. При этом развитие остаётся неравномерным: технологический прогресс опережает формирование ликвидности и зрелых рынков. Именно поэтому текущий этап можно описать как переходный – от цифровизации активов к перестройке финансовой инфраструктуры. И если Сингапур продолжит движение по текущей траектории, его модель может стать одним из первых примеров того, как токенизация интегрируется не в криптоэкономику, а в глобальную финансовую систему как её базовый операционный слой.
Источники
1. RedStone / Gauntlet / RWA.xyz. Real-World Assets in On-chain Finance Report (2025) – https://www.coindesk.com/business/2025/06/26/real-world-asset-tokenization-market-has-grown-almost-fivefold-in-3-years
2. MAS. Announces plans to support commercialisation of asset tokenisation (2024) – https://www.mas.gov.sg/news/media-releases/2024/mas-announces-plans-to-support-commercialisation-of-asset-tokenisation
3. MAS. Project Guardian – https://www.mas.gov.sg/schemes-and-initiatives/project-guardian
4. Reuters. Singapore bank DBS to offer tokenised physical gold to retail customers – https://www.reuters.com/world/asia-pacific/singapore-bank-dbs-offer-tokenised-physical-gold-retail-customers-2026-06-11/
2. MAS. Announces plans to support commercialisation of asset tokenisation (2024) – https://www.mas.gov.sg/news/media-releases/2024/mas-announces-plans-to-support-commercialisation-of-asset-tokenisation
3. MAS. Project Guardian – https://www.mas.gov.sg/schemes-and-initiatives/project-guardian
4. Reuters. Singapore bank DBS to offer tokenised physical gold to retail customers – https://www.reuters.com/world/asia-pacific/singapore-bank-dbs-offer-tokenised-physical-gold-retail-customers-2026-06-11/